Фрост определил его возраст как лет сорок пять — пятьдесят. Хорошо сохранился. Среднего телосложения. С тронутыми на висках сединой черными волосами, уложенными в безупречную прическу. Неужели и это парик?

— Он снова на тебя посмотрел, — тихо сказала Моника.

— Знаю.

Хэнк бросил короткий взгляд в угол и увидел, как сэр Джон что-то прошептал на ухо своей собеседнице с копной на голове, та громко засмеялась, а он быстро шагнул в сторону и исчез в толпе.

Фрост повернулся к Монике и едва удержался, чтобы не зевнуть.

— Что там у нас еще по плану?

— Тебе уже становится скучно?

— В общем, да. Его спутница нахмурилась.

— Неужели тебе здесь не нравится?

— Не сердись на меня, давай лучше уйдем по-английски, не попрощавшись, — просительно протянул он. — Нашего исчезновения даже и не заметят. Лучше займемся чем-нибудь дома. У тебя дома, я имею в виду.

Моника вздохнула, поставила пустой стакан на поднос пробегающего мимо официанта, и они вышли на террасу. Вечеринка была еще в полном разгаре, они проскользнули мимо многочисленных гостей и направились к стоянке, где был припаркован их “ровер”.

Ночь была сырой и ветреной, небо задернулось плотным одеялом темных облаков, предвещающих дождь. Хэнк поднял воротник пиджака, мысленно поблагодарив Монику за полный комплект одежды, который она ему купила.

— Сядешь за руль вместо меня? — спросила она его, когда они подошли к машине. — По-моему, последний коктейль был лишним, а правила здесь насчет этого очень строгие. Полиция просто безжалостна к выпившим водителям. Ехать совсем недалеко, а с левосторонним движением ты справишься, я уверена.

— Хорошо, уговорила, — кивнул Фрост, взял ключ от “ровера”, открыл машину и сел за руль. — Только говори, куда ехать. Ты быстро здесь привыкла ездить не по той стороне дороги?